Двадцать пять лет массовой слежки: пора подвести итог

Одним из наследий терактов 11 сентября 2001 года авторы называют переход государства от точечной слежки — прослушки конкретных линий, ордеров на регистрацию соединений — к массовой: подключению к магистралям интернета и тотальному сбору телефонных и сетевых метаданных. Изначально это подавалось как необходимая защита от террористов, но со временем вышло далеко за рамки национальной безопасности.

Сегодня массовое наблюдение стало повседневным орудием правоохранителей. ICE применяет его в иммиграционных операциях и против участников протестов, распознавание лиц работает на стадионах вроде Madison Square Garden, а сети считывателей автомобильных номеров Flock покрывают дороги и парковки.

Частное и государственное сливаются

Слежка — это бизнес-модель интернета: Google и Facebook постоянно следят за поведением пользователей. Государство же черпает данные из этого же источника — от АНБ, опирающегося на телеком-компании, до шерифов и агентов ICE, покупающих геолокацию и доступ к частным считывателям номеров. Директор ФБР Кэш Пател подтвердил в Конгрессе, что бюро приобретает данные об американцах у брокеров и намерено продолжать. Чем больше информации собирают компании ради «надзорного капитализма», тем больше её достаётся и полиции — а развитие ИИ лишь усугубляет проблему.

Слепая вера в тотальность

Логика, воплощённая во внутренней презентации АНБ из архива Сноудена, проста: тот, кто может «собрать всё», «обработать всё» и «использовать всё», в итоге «узнает всё». Однако, замечают Шнайер и Кон, спецслужбы так и не представили полного анализа издержек и выгод этих программ и доказательств, что именно массовая слежка предотвратила теракты. Редкие примеры успехов при внимательной проверке рассыпаются. Полиция и продавцы систем вроде Flock тоже оперируют анекдотами, выдавая число «совпадений» в базе за раскрытые преступления.

Конституционная цена

Массовая слежка выворачивает наизнанку Четвёртую поправку, дававшую защиту от обысков без индивидуальных оснований, и вступает в конфликт с Первой — свободой слова и собраний, которая требует зоны приватности. За четверть века доля жизни американцев, реально защищённая Четвёртой поправкой, резко сократилась. Особую тревогу авторов вызывает Стратегия по борьбе с терроризмом 2026 года: на седьмой странице Белый дом прямо заявляет о намерении применять прежде «внешние» инструменты против внутренних активистов.

Авторы напоминают и о неизбежных злоупотреблениях: в АНБ слежка за бывшими партнёрами получила внутреннее прозвище «LOVEINT», а на местах полицейские через считыватели номеров отслеживали, например, женщин, подозреваемых в поездках на аборт.

Как развернуть курс

Решения, считают Шнайер и Кон, должны быть комплексными: требовать ордер до сбора и использования данных вне зависимости от того, идёт ли речь о метаданных или о сведениях у частных компаний. Секция 702 истекла и должна такой остаться; полезны и закон «Четвёртая поправка не продаётся», и всеобъемлющий закон о приватности. Спустя двадцать пять лет пора спросить: совместимы ли с самоуправляемой демократией системы, следящие за всеми и повсюду?

Источник: Schneier on Security